Настанет год, России черный год,
Когда царей корона упадет;
Забудет чернь к ним прежнюю любовь,
И пища многих будет смерть и кровь
М.Ю.Лермонтов
Этот черный год наступил 90 лет назад – 2 марта 1917 года.
И он продолжается!
Но напрасно клевещут поборники «сильной власти»: «слабый царь, он предал нас, предпочел устраниться от бремени».
Лжете, Солженицын.
Царь приказал гвардейским частям ликвидировать беспорядки. Сам 28 февраля поехал в пекло, покинув армию и вверив себя железнодорожникам. Перекрестив генерала Н.И.Иванова, Царь двинул на Николаевскую дорогу, через Смоленск и Оршу – на Лихославль и Бологое - только бы не занимать литерными поездами короткий путь: Витебскую линию, расчищенную им для гвардии. И это – не безволие, а воля.
Отчего он так тихо едет? – спрашивал Государь днем 1 марта, узнав, что Иванов только-только миновал Дно – через полторы сутки после их прощания в Могилеве!
Оттого – скажем мы через 90 лет – что была поголовной измена таких «патриотов Родины», как Рузский и Солженицын. Тогда такие требовали от Помазанника отречения во имя сильной, победоносной и свободной России. Сегодня они же обвиняют Царя в слабости. И этим присоединяют свои голоса к тогдашним «верноподданническим» телеграммам, «коленопреклонно» просившим Государя: уйди.
Тогда - уйди, сегодня – не смел он уходить!
Кто это говорит? Тот, кому не мил и не нужен Помазанник Христов, кроткий Царь, любящий и честный. А нужен им во главе страны патриот – язычник: циничный, жестокий и лживый.
И мелкий.
«Он отвечает за происшедшую революцию больше всех. Ему была вверена эта страна – он думал о семье, жене и сыне».
Ах, вот как, Солженицын?
И эту-то вашу клевету распространяет теперь Кремль?
А то, что этот Царь – Святой Божий – Вам неизвестно? А в Бога Вы веруете?
Не «эта страна» была вверена ему. Это он был дан России.
Государь оставался непоколебимо предан своим убеждениям: только Самодержавие с Помазанником Божиим, повелевающим подданными, как отец – детьми, является уделом Русского народа. Поэтому не должен был он «искать доверия народа», но ставить вопрос иначе: достоин ли этот народ Моего доверия? Именно это высказал Царь английскому послу Бьюкенену накануне революции.
«Рвался к семье, бросил армию»? А для чего, скажите, вернулся в армию, отрекшись? Для чего из Пскова поехал не к детям, а в Могилев, в Ставку?
Значит, не для Семьи ехал в Царское, хоть и думал о ней все время, но чтобы подавить мятеж в его гнезде. Когда же увидел кругом измену, и трусость и обман, бесповоротно решился на отречение во имя спасения России и удержания армии на фронте.
И мы обязаны принять эту мотивацию как единственную.
Царь не вел игру со своим народом, но был серьезен.
Ему доказали, что так необходимо поступить. Совершенно сознательно, в мире с совестью принял он решение отречься от Престола. «Неожиданно резким движением царь отвернулся от окна и объявил четким, твердым голосом: «Я решил, что передам престол своему сыну, Алексею». Государь перекрестился».
«Последние события вынудили меня бесповоротно решиться на этот крайний шаг». «Видно, воля Божия – сильнее моей воли».
И если это и была ошибка неведения – то было попущено Богом. Отречение остается и останется навсегда тайной, не терпящей испытания. Сердце Царево в руце Божией.
Солженицын кощунствует не только тем, что распространяет и навязывает всем свое вздорное и антихристианское толкование отречения Государя Императора Николая Второго от Престола Государства Российского как проявление безволия и слабости, «толкнувшее монархию упасть». Но кощунствует он еще и тем, что экстраполирует эту идею на современную антинародную власть. Не будь сосулькой и тряпкой, не сдавай власть никому – проповедует он волкам. Он учит олигархов несгибаемой воле, учит организаторов и пособников геноцида иметь железную руку, воров и предателей Родины - быть сверхлюдьми. И это им нравится – в отличие от Брежнева и Косыгина, принимавших Солженицына в штыки.
Все это ни что иное, как сатанизм. Ибо только одним единственным качеством души отличается Христианский монарх от самодержца и патриота по имени Антихрист: любовью ко Иисусу Христу, и притом – Распятому.
Протоиерей Владимир Переслегин
